горячка

Белая горячка - маленькие белки
Красные платья. Полоски и клетки.
Табачные киоски. Плоские таблетки.


Он говорит, что это не модно,
А я говорю, что не стану слушать
Ведь солнце здесь давно закрыли


"Слушайте, тут вообще очень душно!"
"Do you like hot chocolate? -- Yeah!"


Скука - это необыкновенно скучно.
Суки, разрезали себя на кусочки
И обложили льдом, прикинь!
Потом зашились кое-как и записались на йогу


Отрежьте себя от мамочки, от папочки и
обернитесь в целлофановую пленку
Погладьте себя по головке и посадите на грядку
Растите большими и покупайте Lanvin с Hermes-ом
Найдите друга, любите животных и изучайте ин.яз.


Получайте ЗП, смски и не забывайте платить за газ
И не используйте духовку как инструмент для самоубийств -
это всего лишь газовый или злектрический шкаф.


Декабрь, 2010


PS/ Исполняется под аккомпанимент басс-гитары. Ритм соответственно меняется.

PSS/ Написано на обрывке скатерти из "Жан-жака". Не помню, кого я ждала.
  • Current Music
    guitar rock

эти гребаные французы

мне почему-то самые нормальные мысли приходят, когда я принимаю душ. вот поняла, чем меня смущает пьеса жоэля помра "этот ребенок". не отталкивает, а смущает. своей французскостью, видимо. своим содомическим холодом. русские писатели - вот чехов, толстой, тургенев, тот же эмигрант бунин - они все милосердны, сострадательны к теме семейного родства. у нас потому что в россии своих родителей принято уважать и любить, как у всех восточных и азиатских народов заведено.

а что себе позволяет помра? очень правдиво, конечно, - так что хочется плакать (особенно в новой версии). когда беременная телка в исполнении прекрасной волковой кричит со сцены, как она хочет ДРУГОГО будущего своему ребенку, а потом отдает его соседям... или когда взрослые дети жесткой форме подробно объясняют своим родителям, как те сломали их жизни... ну да, все оно так и есть... но вот для меня есть одно НО, и это НО (по крайней мере для русской культуры) вполне очевидное. оНО заключается в тех невидимых связях между родителями и детьми, которые крепко опутывают их, которые расползаются по миру кружевом генеологических деревьев, которые невидимы но при этом неразрывны. помра же это отрицает, или же попросту не видит - или же этого романтического образа просто не может существовать в западноевропейской драматургии? в "этом ребенке" родителей не выбирают - они чужие, как и дети, жестокие существа - вот что главное. вот что шокирует. вот что делает нам больно.

ожидание

бесстрашная в пленке закутана
печальная с костью проломленной
застывшая между пальцами
покорная на засранной станции
подсевшая на мужчин без мамочки
прибитая циничной инстанцией
гордая без повода к нежности
прилежная за партой из реечек
уставшая и от этого сонная
убившая и не отсидевшая
страдавшая и недовоскресшая
любившая и простившая

жаль, что я не рыба



Кроме всего прочего и разного, в видеотеке "Артдокфеста" посмотрела фильм Алена Рене "Ночь и туман". Документальный. Про концлагерь. Полчаса. И в первый раз в жизни мне стало стыдно за то, что я человек. Что я принадлежу к этому виду сознательных существ, которые этим своим сознанием разрушили мир уже почти до основания. Не то, чтобы я очень впечатлительная. И не то, чтобы я никогда не видела хроники концлагерной жизни. Я видела ее очень много раз. Но в фильме "Ночь и туман" 1955 года, в конце, Ален Рене задает вопрос: "Вам кажется, что все это было так давно и что это не может повториться? Осмотритесь вокруг".

Я верю в то, что дети вынуждены отвечать за ошибки своих родителей, а поколения отдуваться за все предыдущие поколения. И сидя сегодня перед маленьким телевизором в кафе кинотеатра "Художественный", я поняла, что касается это не отдельных семей или наций - это касается всех людей вообще. Мы омыли этот мир кровью и продолжаем это делать, как будто с еще пущим цинизмом и безразличием. Можно по-разному называть политические режимы и партии, придумывать себе новых врагов и добродеятелей... но по сути осетино-грузинский конфликт или убийство Сергея Магнитского в тюрьме - это такое же саморазрушение, безумие и дикость. Тот же геноцид. И всем нам, всем без исключения хоть немного, но придется за это отвечать.

она ему

она ему сказала: ты расколешь мою голову,
только если я не превращусь в воду и не протеку сквозь пальцы
но это дело нехитрое -
здесь главное не зазеваться

а он ей сказал: ты растопишь мое сердце,
только если я не превращусь в скалу и не разучусь драться
но это дело нехитрое -
здесь главное не зазеваться

"секс в большом городе" павла пяжко. пьеса про лесбиянок


Захвалив Дурненкова, совсем забыла про новую пьесу Павла Пряжко с бунинским названием «Легкое дыхание», которая была закончена буквально за пару дней до начала «Любимовки», во время творческой лаборатории в Ясной Поляне. Во-первых, пьеса про лесбиянок, что, на мой взгляд, уже дает ей огромный бонус. Во-вторых, про российских лесбиянок – материал для театра практически эксклюзивный. Кроме лесбиянок разного возраста, в пьесе почти нет героев. У женщин разный жизненный опыт, которым они неохотно, как-то вяло делятся друг с другом в бессмысленных на первый взгляд разговорах. Разговаривают либо на лавке в парке, либо в квартире, предназначенной для сдачи посуточно (одна из героинь работает агентом – сдает эти самые квартиры). Больше ничего не происходит.

 Новая пьеса Пряжко – это такой «Секс в большом городе» глазами документального театра – без гламура и хэппи-энда. На сцене – четыре бабы, уставшие от одиночества и поисков дурацкого, глупого, иллюзорного счастья. Две из них бывалые, прошедшие зону, разочаровались в возможности простого женского счастья уже давно: мужчины нужны им лишь затем, чтобы наладить водопровод или поменять газовую трубу в кухне. Они знают себе цену и смотрят на мир с циничной и наглой ухмылкой. Третья так устала, замотана и загнана в угол сложными бытовыми условиями и нервной работой, что она, как маленькое несчастное животное, выбирает себе подобных и ищет в них любовь и поддержку – все еще ищет. Четвертая тусуется с ними просто от скуки и по молодости – на самом деле ей намного приятнее принимать знаки внимания от мужчин. На обсуждении кто-то из театральных критиков сказал, что лесбийство здесь – всего лишь приправа, без которой можно было бы и обойтись. С одной стороны, можно было бы: в пьесе нет решающих любовных сцен или безудержного романа двух бывших уголовниц. Но с другой, никак нельзя: решив сделать героинь лесбиянками, Пряжко еще сильнее и глубже продавил тему невозможности любви и разочарованности. Он показал не болезнь, а последствия болезни, подстройку, которую выбирают себе многие люди, чтобы чувствовать себя более-менее комфортно в яме, в которой они оказались. Не подумайте, в «Легком дыхании» нет никакого фатализма. Автор любит своих героев - за беззащитность, за непосредственность, за искренность, за «легкое дыхание». Финал он оставляет открытым и вполне оптимистичным.

 Пьесы Пряжко сложны к постановке, потому что они документальнее и честнее других. Диалоги держатся на тонких ниточках смыслов, образуя заранее продуманный кружевной узор. Малейшая фальшь или неточность со стороны актеров способны разрушить этот песочный замок. Режиссер Марат Гацалов сохранил все ремарки, пригласил блестящих актрис, и читка прошла на «ура». Они просто сидели и читали, играя полутонами, произносимыми словами и смыслами, подстебывая своих же героинь, – ловко жонглировали репликами и ремарками, написанными Пряжко. Не оторваться.

(Алине Маракулиной отдельное браво и спасибо за всех героинь, которыми она была на "Любимовке" в этом году)

славный слава дурненков


Несмотря на жуткий ажиотаж, толкучку, духоту, пыль и жесткий пол, на прошедшей «Любимовке» мне удалось послушать/посмотреть семь пьес. Плохих среди них не было. В очередной раз убедилась в том, что документальное кино и современный театр у нас значительно вырвались вперед по сравнению с другими видами искусства (литература не обсуждается) – по уровню высказываний, драматургии, осмысленности и точности текстов, игры актеров и режиссерских решений.

 Если бы кто-то попросил меня назвать самого серьезного из представленных на «Любимовке 2009» авторов, я бы назвала Вячеслава Дурненкова. Бескомпромиссный, грубый, вдумчивый и тонко чувствующий Дурненков серьезно относится к профессии драматурга, и это очень заметно по его пьесам, по тому, как они меняются из года в год, по тому, как сам он высказывается о своих работах. Он не довольствуется эмоциональной «прокачкой» зрителя, а относится к тексту как к полноценному миру, со своей многослойной структурой, индивидуальной энергией и конкретными драматургическими законами. Наверное, поэтому одна его пьеса не похожа на другую. Дурненков пишет не просто документально, он старается создавать объем. И у него получается – да, объемно и интересно.

 Новая пьеса Дурненкова называется «Сухие завтраки», потому что главный герой, потерявший работу менеджера, не может есть ничего, кроме сухих завтраков – хлопьев из картонной коробки. А еще потому, что пьеса - про ощущение людьми своего будущего, того, что будет «завтра». Каждый хочет быть уверен в этом самом своем «завтра» - иметь постоянную работу, собственную квартиру, личную жену и верных друзей. И если что-то идет не так (кризис, как мы знаем), и «завтра» начинает ускользать из-под ног, то страх неизвестности способен свести нас с ума, спровоцировать на страшные и безумные поступки. Без всяких деклараций и пафосных монологов Дурненков выводит своих героев, связывает их вполне бытовыми отношениями. Андреев думает только о том, где бы найти новую работу, его подружка Лиза – о том, где бы найти мужика с квартирой, ее мать – когда же ее дочь возьмется за ум и заберет у нее сына, их приятель Коротков – жениться ему или подождать, и так далее. Так автор подставляет зрителям зеркало и показывает им краешек красного сигнального флажка: «Опасность перейти на сухие завтраки – она не за горами».

 Другая пьеса Славы Дурненкова «Экспонаты» игралась спектаклем – впервые пьесу читали на «Любимовке» в 2007, через год она получила призы «Новой драмы» и конкурса «Действующие лица» и была поставлена в «Театре.ДОК» режиссером Алексеем Жиряковым. В основе сюжета – классический конфликт общественно-политических, морально-нравственных и еще черт знает каких позиций. В захолустный Полынск приезжают товарищи в пиджачках из Москвы, чтобы превратить некогда дворянский городок в музей под открытым небом. Появление столичных бизнесменов естественным образом нарушает привычную ленно-алкоголическую жизнь Полынска и делит героев на тех, кто сломался и решил подзаработать, нарядившись в камзолы и рубахи ХIX века, и тех, кто скорее удавится или тихо подохнет от пьянства и бедности, чем выставит себя и семью свою на посмешище. Микро-общество показано у Дурненкова со всей ответственностью – героев много, все с разными мотивациями, разных возрастов (молодое поколение – и они между собой разные), с разными характерами и целями, состоят в отношениях. Историческая, филосовская, и вместе с тем современная и живая пьеса. Еще круто, что Дурненков не наводит жути – у него смешные диалоги, яркие персонажи, сыграть которых получается только у хороших артистов. Хорошие артисты их и играют.

И вот еще что. Обнаружила недавно такую закономерность: если после просмотренного/прочитанного хочется обсуждать сам материал – значит он не так уж и хорош. А если материал побуждает желание говорить и обсуждать идею (читай дискутировать с автором на предложенную им тему) – тогда все получилось. То, что обычно называется «зацепить» Дурненкову удалось и в «Экспонатах», и в «Завтраках».


стихотворение романа тягунова


Мой друг, пройдемся по Москве!
Там сук нерезаных - две трети:
Они одни за все в ответе.
Мы, слава Богу, в меньшинстве.

Мой друг, пройдемся по Москве
Спокойно, сдержанно, беззлобно:
Там гроб парит над местом лобным
Он, к сожаленью, в меньшинстве.

Мой друг, пройдемся по Москве!
Пожаром? Нет.
Дождем? Пожалуй…
Урал - опорный край державы.
Мы, слава Богу, в большинстве.